революция тунис левые

Однако исламисты получили в итоге 37% голосов и 89 из 217 мандатов в Собрании. И чтобы иметь в стране эффективно работающее правительство, им пришлось пойти на сотрудничество в новом правительственном большинстве с рядом наиболее влиятельных левых и центристских партий. Прежде всего, с самой влиятельной ныне левой партией и второй по значению силой «Учредилки» — Конгрессом Республики (КР). Эта партия была создана ещё в 2011 г. Монсефом Марзуки. Но уже через год КР, который можно охарактеризовать как партию леводемократической ориентации, приверженную светскому арабскому национализму, была запрещена, а её лидеры были вынуждены эмигрировать. Ведь КР отчётливо выступал за демократизацию Туниса, свободу слова и собраний, в пользу разделения властей. Во многом благодаря личной харизме своего лидера на октябрьских выборах КР и занял втрое место с 8,7% голосов и 29 мандатами.

Через год после падения режима, повлёкшего запрет прежней «партии-государства», можно сделать вывод о перегруппировке сил внутри тунисской левой и о новом соотношении этих сил, в соответствии с результатами прошедших в октябре выборов в Учредительное (Конституционное) собрание страны. И формирования нового правительства, конечно. Учредительному собранию предстоит выработать новый Основной Закон Туниса, поэтому все левые силы страны уделили повышенное внимание кампании по выборам в этот временный орган. Общеизвестно, что первое место на выборах с большим отрывом получило исламистское движение «Возрождение» («ан-Нахда»), представитель которого возглавил осенью 2011 года правительство страны.

В Тунисе в каждом магазинчике и журнальном киоске обязательно красовался портрет с изображением Бен Али на фоне национального флага

Это было закономерно, так как режим Бен Али, несмотря на атрибуты демократии (дозированная многопартийность, наличие в стране умеренно оппозиционной прессы) и реформистскую риторику (подкрепляемую, в частности, принадлежностью правящей партии к Социалистическому Интернационалу) во внутриполитической области представлял собой авторитарную парадигму, защищаемую всесильными органами безопасности. Монополия правящей партии была почти что тотальной (в парламенте ДКО имело до 90-95% мандатов, все министры и губернаторы принадлежали к правящей партии), а культ личности бывшего президента выходил за все разумные пределы. Хорошо помню Тунис 10-летней давности: в каждом магазинчике и журнальном киоске обязательно красовался портрет с изображением Бен Али на фоне национального флага. Социально-экономическая система страны, с учётом реально достигнутых успехов в образовании, культурном развитии, медицине, защите прав женщин и т. д., представляла собой «заповедник коррупции и клановости», в котором большущие деньги делались именно членами президентского окружения. Подлинно левые силы не могли не быть в оппозиции к прошлому режиму и потому приняли активное участие в его свержении.

Год назад народные волнения в Тунисе положили конец авторитарному режиму президента Бен Али и, казалось, всемогущей партии власти ЂЂЂ Демократического конституционного объединения (ДКО). В первых рядах революционных волнений в североафриканском государстве, событий, с которых, собственно, и начались противоречивые процессы «Арабской весны», находились левые активисты.P

Руслан КОСТЮК, доктор исторических наук, профессор факультета международных отношений СПбГУ

Левые Туниса через год после революции  

Левые Туниса через год после революции | Sensus Novus